– У любого нормального режиссера работа над фильмом занимает 3–5 лет. Идея
должна созреть, потом ее надо воплотить. Этот фильм я вынашивал 62 года – это
почти вся моя сознательная жизнь… С того момента, как я увидел Тарковского перед
собой впервые на киностудии «Мосфильм», когда меня привели пробоваться на
«Иваново детство». Мне было 14 лет, ему – 28. При первом общении каким-то
таинственным образом этот человек сразу попал в мою душу. Я, мальчик, понял, что
передо мной – гений. Дальше жизнь это подтвердила. Андрей Тарковский стал
режиссером номер один на планете. Об этом лично мне говорили Анджей Вайда,
Тео Ангелопулос, Бернардо Бертолуччи. Эмир Кустурица говорил мне так: «Для
того, чтобы понять, что такое режиссура, я тысячу раз прокручивал на монтажном
столе новеллу «Колокол» из «Андрея Рублева».
– Американского кинематографа для него тогда не существовало, хотя по
сравнению с нынешним он тогда был еще более-менее приличный. Он признавал
Феллини, Антониони, Куросаву, Бунюэля, Брессона и Бергмана. На Бергмане он
учился во ВГИКе. Но когда Бергман увидел фильмы Андрея Арсеньевича, он сказал:
«Знакомство с первым фильмом Тарковского оставило впечатление чуда.
Неожиданно я оказался на пороге комнаты, ключей от которой мне до тех пор не
давали. Там, куда мне давно хотелось попасть, Тарковский чувствовал себя
свободно и уверенно».
– Я показал его в первую очередь тем людям, для которых Тарковский – родной. Его
сестре Марине Арсеньевне, его первой жене Ирине Тарковской, которая играла
мою маму в фильме «Иваново детство», сыну Андрею, который живет в Италии, а
также переводчице Тарковского Лейле Александер-Гаррет, живущей в Лондоне. Это
те люди, которые знают, чувствует Андрея, люди, которых не обманешь. Не буду вам
долго рассказывать про реакцию, но она была примерно одна и та же… Марина
Арсеньевна сказала: «Я не думала, что фильм получится таким». И я не думал! Но в
нем все сошлось: и мой 62-летний путь к этому фильму, и моя любовь к
Тарковскому, с которым я живу постоянно в сознании и сердце. К сожалению, об
ушедших маме и об отце думаю не так часто, как об Андрее.
– Раньше я думал, как это можно снимать кино вдвоем? Мне было непонятно, как
это вместе работают Алов и Наумов или Краснопольский и Усков? Теперь я понял,
что ошибался. Я нашел удивительного человека, без которого этот фильм не
получился бы таким. Это Дмитрий Чернецов. Он был прекрасным режиссером и до
меня, лауреат Государственной премии России. У него два образования:
режиссерское получил у Владимира Хотиненко, а операторское у Вадима Юсова,
работавшего с Тарковским.
– Это уже нонсенс! Как это так? Обычно блокбастеры идут в нашем прокате… А тут
документальный фильм, который получился даже вполне художественным. Пять
месяцев успешного проката! Надеюсь, фильм увидят и в белорусском прокате, я уже
написал письмо вашему министру культуры. Этот фильм должны увидеть все. У
Андрея есть в дневниках выражение «фильм как молитва». Этот белый экран по
своему наполнению тоже должен приближаться к иконе и направлять зрителя в
горний мир, в третье духовное измерение. Направлял ли наш экран зрителей? Очень
сомневаюсь.